С точки зрения права — почти наверняка второе. И вот почему.

Рецепт как текст и рецепт как технология

Авторское право работает с формой, но не с содержанием. Текст рецепта — «взять 200 граммов муки, добавить три яйца» — формально охраняется как литературное произведение. Но перепишите его другими словами — и с точки зрения закона это уже другой объект. А блюдо на выходе — то же самое.

Это классическая коллизия, которую американский суд сформулировал ещё в 1996 году в деле Publications International v. Meredith Corp.: перечень ингредиентов и способ приготовления — это функциональные, а не творческие элементы. Авторским правом они не охраняются.

Российское право говорит о том же (ст. 1259 ГК РФ): идеи, концепции, методы, способы — не объекты авторского права.

Иными словами: рецепт как текст — охраняется. Рецепт как технология — нет.

Как защищается рецептура в реальном мире

Основной инструмент — режим коммерческой тайны. Coca-Cola не патентует свой рецепт (срок патента истёк бы через 20 лет, и формула стала бы общедоступной) — она держит его как секрет производства с 1886 года. В России это регулируется ФЗ «О коммерческой тайне» и ст. 1465 ГК РФ.

Патентование рецептов встречается, но редко — в основном в молекулярной кухне. Ферран Адриа и его команда из легендарного elBulli запатентовали ряд техник: сферификацию, создание пищевых пен, работу с жидким азотом. Но это патенты на технологический приём, а не на само блюдо.

Показательно, что патент на «способ приготовления» в России теоретически возможен, но на практике такие патенты единичны. При этом все они — на промышленные способы производства продуктов, а не на ресторанные блюда. Причина проста: доказать новизну кулинарного способа крайне сложно — повара веками смешивали, взбивали, томили, и почти любое «ноу-хау» при детальном патентном поиске находит аналоги в прошлом.

Авторская подача блюда – самое интересное

Вот здесь мы выходим на действительно неизведанную территорию. Plating — оформление блюда на тарелке — у шефов уровня Алена Дюкасса или Массимо Боттуры по сложности композиции сопоставимо с художественным произведением. Цвет, текстура, геометрия, микрозелень в определённой точке — всё это создаёт визуальный образ, который можно считать результатом творческого труда.

Можно ли рассматривать такую подачу как произведение изобразительного искусства?

Теоретически — да. Практически — почти нет.

Препятствий несколько. Блюдо существует минуты и предназначено для уничтожения — это плохо согласуется с классическим авторским правом, которое рассчитано на фиксированные, сохраняемые объекты. Кроме того, провести границу между «стандартной подачей» и «уникальным художественным решением» крайне трудно. Где заканчивается кулинарная норма и начинается искусство?

Тем не менее, есть и более прагматичный путь: промышленный образец. Если у вас есть фирменное пирожное уникальной формы или авторская конструкция подачи, которая тиражируется, — её можно охранять как дизайн. Но это уже не про «здесь и сейчас на тарелке», а про серийный продукт.

Международный опыт

Италия защищает традиционные рецепты через механизмы DOP и STG — Denominazione di Origine Protetta и Specialità Tradizionale Garantita. Но это по сути географические указания и наименования места происхождения, привязанные к региону и традиции, а не к конкретному автору.

Япония интересна тем, что в кулинарной культуре кайсэки и омакасэ подача блюда — часть нематериального культурного опыта. Но специального регулирования авторской подачи нет нигде в мире.

Французская доктрина обсуждает необходимость закона о защите рецептов, но пока дело ограничивается конкурентным правом: можно преследовать конкурента за паразитическое копирование, вводящее потребителя в заблуждение.

Что в итоге

Гастрономия как объект интеллектуальной собственности сегодня — это практически terra incognita. Правовая система пока не выработала адекватных инструментов для охраны того, что является одновременно и ремеслом, и искусством, и бизнесом.

Но это вопрос времени. В экономике, где впечатление само становится активом, правовая объективизация гастрономического опыта неизбежна. Просто пока мы находимся в начале этого пути — и возможность сформировать саму постановку вопроса есть у тех, кто работает на этом поле уже сегодня. А пока — заказывая авторское блюдо от шефа, помните: юридически оно защищено не лучше, чем анекдот, рассказанный в компании. Что не делает его менее вкусным.

Общей основой права интеллектуальной собственности является нормы ч. 4 Гражданского кодекса РФ, которые распространяются  на любые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (объекты интеллектуальной собственности).
При нарушении интеллектуальных прав применимы универсальные гражданско-правовые способы защиты нарушенных прав, и специальные способы с учетом существа нарушенного права.
В случае нарушения личных неимущественных прав автора, их защита осуществляется, в частности, путем признания права, восстановления положения, существовавшего до нарушения права, пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, компенсации морального вреда, публикации решения суда о допущенном нарушении. Кроме того, может осуществляться защита чести, достоинства и деловой репутации автора.
Способы защиты нарушенных исключительных прав предусматривают, что защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления требования:

• о признании права — к лицу, которое отрицает или иным образом не признает право, нарушая тем самым интересы правообладателя;
• о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, — к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия;
• о возмещении убытков — к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб;
• об изъятии материального носителя — к его изготовителю, импортеру, хранителю, перевозчику, продавцу, иному распространителю, недобросовестному приобретателю;5) о публикации решения суда о допущенном нарушении с указанием действительного правообладателя — к нарушителю исключительного права.

И вот тут кроется риск, о котором часто забывают: показ – это публичное раскрытие коллекции. Дизайнер впервые показывает свои эскизы, силуэты, принты широкой аудитории. И если не предпринять простых шагов по защите, через пару недель его работу может повторить кто-то другой. Без ссылок, без спроса, без последствий.

Материал основан на опыте США и Европы, но легко адаптируется под российское законодательство.Показ мод в вузе или колледже – это не просто красивое мероприятие. Для студента-дизайнера это первый выход в профессию. Для студента-менеджера – первый опыт организации события, где интеллектуальная собственность не абстрактная тема из учебника, а живой актив.

И вот тут кроется риск, о котором часто забывают: показ – это публичное раскрытие коллекции. Дизайнер впервые показывает свои эскизы, силуэты, принты широкой аудитории. И если не предпринять простых шагов по защите, через пару недель его работу может повторить кто-то другой. Без ссылок, без спроса, без последствий.

Ниже – практическое руководство, как образовательной организации выстроить защиту прав студентов-дизайнеров во время показа. Материал основан на опыте США и Европы, но легко адаптируется под российское законодательство.

Это важно именно для образовательной организации

Студенческий показ – это часть учебного процесса, но с точки зрения права – это еще и первое публичное раскрытие результатов творческого труда. И для студента, и для вуза последствия этого раскрытия совершенно реальны.

Более того, студенты-менеджеры, которые организуют показ, получают бесценный практический опыт: они видят, как правовые нормы работают не в теории, а в конкретном событии. Это и есть то самое проектное обучение, о котором столько говорят.

Три основных вопроса, которые стоит задать до показа

Первый: кто правообладатель? Если коллекция создана в рамках учебного задания – права принадлежат студенту как автору (он не в трудовых отношениях с вузом). Но если студент работал по договору или в рамках оплачиваемого проекта – ситуация может быть иной. Это надо прояснить до показа, а не после.

Второй: что именно охраняется? Эскизы, принты, авторские силуэты – это объекты авторского права. Название коллекции, логотип – потенциальные товарные знаки. Внешний вид изделия может получить охрану как промышленный образец. Важно, чтобы студент понимал эту систему, а не думал, что «юристы потом разберутся».

Третий: как мы фиксируем дату раскрытия? В Европе, например, сам факт публичного показа создает нерегистрируемый промышленный образец с охраной на три года – но только если вы можете доказать, когда и где это произошло. Без фиксации даты этот механизм не работает.

Что можно сделать на самом мероприятии

1. Программа и лукбук с правовой (предупредительной) маркировкой.

Самое простое и недооцененное: на обложке программы разместить знак копирайта – © год, имя автора. Для зарегистрированных товарных знаков – значок ®. Это не магия, но это публичное заявление о правах, которое работает.

Студенты-менеджеры могут сами сверстать такую программу – это отличная учебная задача на стыке дизайна, права и организации мероприятий.

2. Заставки на экране до показа.

Пока гости рассаживаются, на экране можно показать несколько слайдов: «Эскизы, силуэты и принты охраняются авторским правом. Коммерческое использование без разрешения автора запрещено».

«Фото- и видеосъемка с целью копирования образцов не допускается».

Это формирует правильную атмосферу: зритель понимает, что перед ним не просто красивые вещи, а результаты интеллектуального труда.

3. Водяной знак.

Если показ транслируется или записывается, на изображение накладывается водяной знак с именем дизайнера или названием коллекции. Элементарная мера, которая, тем не менее, серьезно осложняет жизнь тем, кто хотел бы «позаимствовать» образ.

4. Цифровая карточка образа с QR-кодом.

Студенты-менеджеры могут подготовить для каждого образа цифровую карточку: автор, название, дата создания, статус прав. QR-код ведет на страницу с этой информацией. Гость сканирует – и получает не только эстетическое впечатление, но и правовой контекст.

Это перекликается с более широкой концепцией цифрового паспорта объекта интеллектуальной собственности, и для студентов это возможность прикоснуться к реальной практике защиты прав.

5. Зона антиконтрафакта.

Отдельный стенд, где можно рассказать, как отличить оригинал от копии, почему контрафакт вредит молодым дизайнерам и куда сообщать о нарушениях. Для студентов это образовательный элемент. Для гостей – полезная информация.

Что делать с фотографиями и гостями

Фотографов, включая студенческие медиа, лучше аккредитовать заранее – с подписанием краткого соглашения. В нем фиксируется: снимать можно для портфолио и новостей, коммерческое использование и передача исходников третьим лицам – только с письменного разрешения автора.

На приглашениях и билетах размещается короткая оговорка: «Присутствие на показе означает согласие не использовать изображения коллекции в коммерческих целях без разрешения правообладателя».

Это не паранойя. Это стандартная практика ведущих школ моды – от Central Saint Martins до Parsons.

А после показа?

Три простых действия, которые могут выполнить студенты-менеджеры:

— Сохранить запись показа с тайм-кодом и метаданными – это доказательство даты первого раскрытия.

— Провести мониторинг соцсетей в течение нескольких дней: не появились ли копии, не выдают ли чужое за свое.

— Подготовить шаблон обращения к площадке на случай нарушения – чтобы не сочинять его впопыхах, когда проблема уже возникла.

Особое значение приобретает закрепление прав на объекты интеллектуальной собственности (далее – ОИС) в сфере науки и технологий и прав на конфиденциальную информацию о результатах научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения, созданных в результате выполнения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) за счет или с привлечением средств бюджета.

Регуляторное отражение в этой сфере нашло свое место, в частности, в системообразующем Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации»^[2] (далее – 273-ФЗ). К принципиально важным статьям можно отнести ст. 20 «Экспериментальная и инновационная деятельность в сфере образования». В ней определены цели экспериментальной и инновационной деятельности в сфере образования, закреплены возможные направления экспериментальной деятельности и отражены основные ориентиры инновационной деятельности, а также формы ее осуществления.

К сожалению, в образовательных организациях отсутствует единый механизм выявления, учета и контроля всех проводимых НИР. Результаты НИР зачастую не в полном объеме соответствуют критериям охраноспособности в соответствии с законодательством РФ, не теряя при этом своей инновационной привлекательности. Отсутствие правовой защиты таких НИР зачастую ведет к тому, что многие идеи или «пылятся на полках» или в незначительно усовершенствованном виде попадают как на мировой, так и на отечественный рынок под иным названием. Все это не способствует заинтересованности исследователей в раскрытии информации о своих разработках, которые по тем или иным причинам невозможно запатентовать.^[3]

Известно, что одним из распространенных способов защиты интеллектуальной собственности является применение мер юридической ответственности. Для повышения эффективности ответственности за нарушение интеллектуальных прав необходимо развивать и совершенствовать национальное законодательство. Без надлежащей защиты интеллектуальной собственности невозможно эффективное развитие системы инвестиций.^[4]

Приведем пространную цитату из 273-ФЗ об одном из популярных направлений инвестиций в сфере высшего образования. Согласно ч. 1 ст. 103 273-ФЗ, образовательные организации высшего образования – бюджетные или автономные учреждения – имеют право без согласия собственника их имущества, но с уведомлением Минобрнауки России быть учредителями (в том числе совместно с другими лицами) хозяйственных обществ и хозяйственных партнерств (малых инновационных предприятий – МИП), деятельность которых заключается в практическом применении (внедрении) РИД. В этом случае в качестве вклада в уставные (складочные) капиталы таких хозяйственных обществ (хозяйственных партнерств) вносится РИД (программ для электронных вычислительных машин, баз данных, изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, селекционных достижений, топологий интегральных микросхем, секретов производства (ноу-хау), исключительные права на которые принадлежат образовательным организациям.

Однако на практике права на использование РИД часто невозможно внести в уставный капитал, поскольку они зачастую не учтены и не отражены на бухгалтерском балансе. Тем не менее, в силу п. 5 и 6 цитируемой статьи МИПы становятся пользователями (лицензиатами) в отношении соответствующих результатов творческой деятельности при сохранении исключительных прав за бюджетными учреждениями. Вузы при этом, по сути, выступают инвесторами инновационной деятельности хозяйственных обществ и хозяйственных партнерств.^[5]

Создание и функционирование МИП в образовании на самом деле имеет более глубокую проблематику, что во многом влияет на то, что перспектива решения проблемы защиты интеллектуальной собственности в области образования продолжает оставаться неопределенной: ведущие академические научные организации системы образования практически не выступают с соответствующими инициативами и исследованиями, в то время как проблема затрагивает интересы большого числа специалистов. Можно отметить лишь отдельные работы, рассматривающие проблему и предлагающие пути ее решения. В частности, противоречивость ситуации, связанной с защитой интеллектуальной собственности в области образования, отмечает С.А. Новоселов: «Как ни парадоксально, система образования, педагогика – эта важнейшая составляющая подготовки производительных сил общества (и косвенно – составляющая экономики страны) до сих пор не имеет нормативной базы, определяющей права на объекты интеллектуальной собственности в области образования и ответственность за их использование».^[6]

[1] Тюрина В.Ю., Ипполитова А.А., Бесчастнова Ю.В. Организация мониторинга результатов интеллектуальной деятельности в вузах // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. Экономика. Управление. Право. 2014. Т. 14, вып. 2, ч. 2. – С. 402.

[2] Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» // «Российская газета» от 31 декабря 2012 г. № 303.

[3] Тюрина В.Ю., Ипполитова А.А., Бесчастнова Ю.В. Указ. соч. – С. 403.

[4] Белецкая А.А. Защита объектов интеллектуальной собственности вуза. // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. Выпуск № 2-2, 2013. – С. 80.

[5] Белецкая А.А. Указ. соч. – С. 82.

[6] Новоселов С.А. Институализация интеллектуальной собственности в системе образования России как условие формирования инновационной экономики // Педагогический журнал Башкортостана – 2011. – № 4(35)-6.